Зеркало грядущего - Натали О`Найт

Нумедидес больше не стрелял: то ли кончились игрушечные стрелы, то ли просто боялся привлечь к себе внимание хищника. Может быть, его уже и нет там вовсе, и сейчас он несется во всю прыть к замку, чтобы укрыться за его толстыми стенами от лесного ужаса…

«Митра Податель Жизни, сделай так, чтобы зверь забрал кого-нибудь из крестьян, а еще лучше овечку, можно даже не одну. Прошу тебя, Митра! Клянусь, что буду свято соблюдать все, что велит мне наставник Гретиус, буду окроплять можжевеловым соком твой алтарь, буду петь гимны и сплету тебе большой венок из дубовых листьев, очень большой, размером с колесо телеги… или нет, с мельничный жернов… Только сделай так, чтобы он ушел…»

Зверь встал. Зевнул. Встряхнулся. И вдруг завыл на луну. Протяжный заунывный вой разрезал сгустившиеся сумерки, от него заложило уши, засвербило под ребрами и похолодело в животе, а суеверные крестьяне впотьмах подкрались к дверям хижин проверить, надежно ли замкнуты засовы. Услышав вой, заметались и заблеяли овечки, забренчали колокольчиками на шее. В замке залаяли собаки и послышалось нервное конское ржание. Волк выл, выводя рулады, словно огромный зловещий соловей, а когда он вдруг смолк, так же неожиданно, как и начал – Валерий без чувств рухнул на молодую траву.

Тишина. Теплая тишина. Соленый вкус во рту. Приглушенные голоса. Как будто кто-то говорил через войлок. Что-то мягкое под пальцами. И глухие удары.

Тук.

Тук.

Тук.

Тук-тук. Это бьется сердце.

Значит он еще жив…

Мальчик с трудом разлепил непослушные веки. Над ним склонилось чье-то огромное лицо. Видно, все же он умер, и сейчас, должно быть, в чертогах Пламенноликого. Но почему тогда бог так похож на мастера Жамеса? Или тот тоже умер и попал в Солнечный Дворец… И почему так холодно, ведь на небе должно быть тепло… И пахнет протравой и льняным маслом…

Потом ему прыснули в лицо чем-то холодным.

«Слава Митре! Очнулся!» – услышал он взволнованный старческий голос и понял, что лежит на низком ложе, устланном грудой грязных меховых накидок со свалявшейся шерстью, в мастерской художника. Из-за спины ювелира выглядывал взъерошенный Нумедидес с заплаканным лицом и в перепачканных кожаных латах, с царапиной на щеке.

Мальчику вдруг стало обидно, что он, оказывается, не в просторных Солнечных Чертогах, а в тесной каморке придворного искусника, и он разразился рыданиями. Валерий плакал навзрыд, сотрясаясь всем своим маленьким, худым тельцем, чувствуя, как слезы приносят ему облегчение, вымывают остатки пережитого страха, боли и стыда за свою трусость.

«Ну-ну, перестань. – Жамес погладил его по растрепанным соломенным вихрам, – Слава Митре, все обошлось, а за это надо выпить». Старик, шаркая, подошел к маленькой кладовке, порывшись в сухой траве, откуда торчали широкие горла кувшинов, достал новый сосуд, откупорил его и налил полный кубок.

Поймав затравленный, полный слез взгляд Валерия, он протянул ему потир – мол, хочешь? Тот отрицательно помотал головой: по молодости лет ему разрешалось пить только сильно разбавленное вино, но он не любил этот напиток, предпочитая ключевую воду или молоко.

«Зря, – вздохнул Жамес. – После такого не грех и побаловать себя, хоть я пришел уже к самому концу и то вон до сих пор успокоиться не могу. Надо же, не побояться такую здоровенную зверюгу. След его лапы размером не меньше моей ладони».

«Это я его спугнул своими стрелами, – похвастался Нуми, искоса поглядывая на брата, – Эх, если бы у меня был талисман, то я бы точно стукнул его кулаком по башке…»

Талисман. Эта мысль обожгла Валерия, как кипятком. Где его талисман? Он провел рукой по шее, но там ничего не было.

«Талисман. Где талисман? – взвизгнул он, роясь в складках мехового покрывала. – Может, он упал на пол?» Мальчик соскочил с постели и на четвереньках стал ползать по полу, надеясь, что священная реликвия блеснет в стружках, кусках пергамента, разноцветных порошках краски и мотках серебряной проволоки, которыми был усеян пол.

«Да не ищи ты его, – сказал Нумедидес. – Когда мы с Жамесом прибежали на поляну, у тебя его уже не было, я нарочно посмотрел. Там были только мы с Жамесом, да еще наставник Гретиус. Я сбегал за ним – нам вдвоем нипочем тебя было не дотащить».

«Гретиус… – насторожившись, Валерий и сел на полу. В волосах его запуталась стружка. – Но он же все расскажет отцу».

«Ну уж, – хмыкнул гандерландский наследник, – Ничего он не расскажет. Я подсмотрел, как он водит к себе на ночь молоденьких крестьянок из деревни. Как-то раз он меня застукал и очень испугался, что я пожалуюсь твоим родителям. Подожди, он пошел за настойкой из можжевельника, хочет лечить тебя от лихорадки. Скоро, наверное, явится. Может, это он взял амулет. А на траве его не было, правда, Жамес?»

«На траве-то точно не было», – подтвердил старик и внимательно посмотрел на Нумедидеса. Тот сделал вид, что не заметил его взгляда. Старый ювелир вздохнул и закусил вино луковицей.

«Как так – не было?! – воскликнул Валерий, так и оставшись сидеть на полу, залитым олифой. – Как не было! Я же не снимал его…»

«Должно быть, его унес оборотень. – Нуми потупил взгляд. – Во всяком случае, я его не видел, и на земле, кажется, ничего не валялось, кроме рогатины и ножа, правда, Жамес?»

«Да, – пьяно согласился мастер. – На земле было пусто, как в кошельке бродяги». И он налил себе еще вина.

«Что же теперь будет, что же будет, – запричитал мальчик, размазывая слезы по лицу. – Отец убьет меня, когда узнает…»

«Вот это вряд ли, – довольно захрюкал старик. – Благородный месьор отбыл сегодня вечером в столицу. Болтают, будто бы союзники призвали его вместе с дружиной участвовать в обороне форта Венариума. И матери вашей, благослави ее Митра, тоже нет – она отъехала, как говорят, на встречу с графом Троцеро». – Он опять фыркнул, поперхнулся и закашлялся.

Валерий пристально посмотрел на старого мастера. В глазах его промелькнула надежда. Он подошел к Жамесу и потянул его за рукав.

«Жамес, миленький, – прошептал он едва слышно, – Только ты сможешь меня выручить. Я принесу тебе много-много золотых монет, и ты сделаешь талисман, совсем как настоящий. Никто не сможет отличить его от того, что был. Ну пожалуйста, Жамес, помоги мне… Помнишь, ты утром сказал мне, что сделаешь все, что я попрошу…»

Старик посмотрел на принца своим безумным взором и дрожащей рукой поднес кубок ко рту. Вино расплескалось и багровой лужей растеклось по столешнице. Валерий вздрогнул, увидев, как его руку залила красная жидкость, и на мгновение ему почудилось, что пальцы его в крови. Мастер, видимо, подумал о том же, потому что отодвинул локоть от его ладони и хрипло вздохнул.